Внутреннее художественное пространство - 15 Октября 2016

На чеховском образном континенте «работает» закон амплификации - как бы раструбного расширения смысла. Чтобы не загромождать боковым материалом общего хода размышлений, приведу один только пример. Первое действие «Трех сестер». Маша намеревается уйти - ее одолевает «мерлехлюндия». Она целует именинницу - Ирину, желает ей здоровья и счастья. Это - основная, так сказать, ритуальная часть реплики. Дальше - воспоминание о том времени, когда жив был отец, и на именины приходило по тридцать-сорок офицеров, а не полтора человека, как сегодня. Еще - о настроении. И, наконец, вновь прощание. Чуть раньше на Ольгин вопрос: «Куда ты?». Маша ответит: «Домой». Теперь - другое: «Пойду куда-нибудь». Между «домом» и «куда-нибудь» переброшена черная дуга, - совершается трагическое расширение смысла: дом - это место, где человек бездомен. среживание горькой Машиной участи совпадает с бессознательным (попутным) переживанием смысловой протяженности - пространством между краями радуги. Сострадание Машиной «горечи» (зависимость от постылого мужа) совпадает с мгновенным ощущением внутренней свободы; поэтика конгруэнтно совмещается с психологией.

Чеховская драма - обширная шкала дистанций, отделяющих глаз (или ухо) от предмета. Я имею в виду, естественно, дистанции не физические (вроде интервала между Федотиком и теми, кого он фотографирует в первом и четвертом действиях «Трех сестер»), а эстетические, и прежде всего тот дух повествовательности, что витает над любой из чеховских пьес, не покушаясь на родовой ее статус. С классической чистотой он «представлен» в «Чайке». Что Чехов и в драмах своих беллетрист, и сами драмы - повести, разыгранные на сцене, - на этом настаивали и многие современники великого писателя, и часто - благодарные потомки. Мы уже отмечали: в какой-то мере версия эта подогревалась и самим Чеховым. Так, в одном из писем он говорит о «Чайке» как о повести. Кроме того, достаточно суровым экзекуциям - не раз и не два - подвергает себя за драматургическую неумелость, что, конечно, тоже подпитывало эту версию. Еще и ныне звучат порою трубные призывы к окончательному выяснению родовой специфики чеховской пьесы: так эпос или драма? Мне кажется, едва ли стоит возводить китайскую стену между двумя этими художественными принципами.

Ссылка на новость:

Категория: Новости сайта
Просмотров: 528