Сопротивление «обстоятельствам»
Долгушин чтит танцовщика Сергеева. Но образцом полагает не внешность, не осанку, не тот или иной прием, а художнический подход к роли. Он говорит: «Я не помню, высоко ли прыгал Сергеев. Но что его прыжок был выразительно красив, музыкален - помню». Копировать же Долгушин не способен. Всю роль - от ее внутренних духовных процессов до внешности - он должен выстроить по-своему. Здесь немало значат для него «предлагаемые обстоятельства» спектакля. Если вы находитесь в Екатеринбурге и вам нужно помыть окна, тогда посмотрите на мойка окон в екат ... Читать дальше »

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Традиция
Снова можно было бродить но ленинградским улицам и проспектам, пересекать пустынность площадей, задерживаться на набережных и у парапетов мостов, подставлять лицо сырому ветру с залива. И снова можно было занять привычное место в классе и вникать в тонкости ремесла под сдержанные замечания Пушкина.
А после урока навещать Лопухова, убеждаться, что, хотя Федор Васильевич постарел, он, как прежде, горяч и неуступчив.
Должно быть, отрадно было готовиться к выходу на сцену, где даже планшет сбегает к рампе под привычным с детства и потому самым что ни на есть удобным углом для танца.
... Читать дальше »

Герой «Легенды о любви»
Герой «Легенды о любви» проживал все ключевые стадии своей драмы, от импульсивного разбега чувства до осознанности подвига. В трех номерах второго отделения представали и разные характеры, и разные состояния человеческой личности, по сути дела тоже восходя от идиллического вступления в жизнь к ее трагическому финалу.
Сплав вариаций принца из «Золушки» Виноградова передавал надежды и порывы юности. Герой, сверкавший белизной и серебром костюма, изъяснялся на языке классического танца. Сочетание летучих прыжков и скользящих вращений утверждало радужную безудержность чувства, готовность, преодолеть ... Читать дальше »

Ломкость линий В нервном танце Долгушина тоже все законченно, все отделано и увлекает природной элегантностью. Но порыв в вертикаль и намеренная ломкость линий отрицают покой. Прыжок разрезает воздух и, сверкнув, завершается остановкой, где руки надменно, с вызовом задерживают картинно «испанистую» позу. Если это архитектура, то не античная, как у Васильева, а стрельчатая архитектура готики. Если же музыка, то не теплый голос виолончели, а резковатые штрихи, летящие из-под скрипичного смычка. Васильев любуется и гордится драгоценной игрой, капризным изяществом пассажей своей партнерши. Он рыцарски внимателен к Максимовой и бережно ох ... Читать дальше »

Танец Васильева - Базиля
В балетном театре, пожалуй как нигде больше, живет старинный обычай - преклоняться перед кумиром. В Москве таким кумиром по праву слыл Владимир Васильев. Долгушин, решаясь выступить в сольном вечере на одной из центральных площадок - в Концертном зале имени Чайковского, давал пищу для негласных сравнений с признанным любимцем столицы. Да он и сам ценил необычайный талант Васильева. Но надеялся на беспристрастную оценку собственного, во всем непохожего дара. Не потому ли Долгушин выбрал дуэт из «Дон Кихота», что рассчитывал: разница двух исполнителей будет явной и вызовет интерес? У Васильева техника вр ... Читать дальше »

Классический и завершенный по форме танец
Классический и завершенный по форме танец имел здесь нехитрый сюжет. Петипа любил прослаивать и разнообразить действие такими концертного типа номерами. На невольничьем базаре купец продавал рабыню. По ходу танца он распутывал покрывало, скрывавшее лицо красавицы, пресекал ее попытки убежать и отмахивался, когда она признавалась ему в любви. Партию купца искони поручали молодым танцовщикам, оттенявшим импозантную внешность и повадку главного героя - Корсара, роль которого когда-то, на премьере, исполнял сам Петипа. Характерности от них не ждали. Они и ограничивались смазливым гримом je ... Читать дальше »

Вход в Эрмитаж
Атланта у входа в Эрмитаж, за строчку Ахматовой или Блока, что не дочитал любимой. В статике закреплялся образ воина, сраженного на бегу. Простертая рука, другая, в которой билось невидимое знамя, закинутая голова и рот, разверстый в пластической имитации крика - призыва не отступать,- возносили этот образ на вершину трагизма. Судьба долгушинского воина своей психологизированной неоднозначностью вряд ли устроила бы скульптора. Но, не годясь для воплощения в камне, она могла бы лечь в основу песни или баллады.
Вслед за «Ленинградской симфонией» театр Новосибирска обратился к двум балетам классического насл ... Читать дальше »

Самоуглубленная пластика
В первой картине Вельский разбросал по сцене - невской набережной - пары, в которых унифицировал спортивный облик современной молодежи. Герой и его подружка, занимая центр, не выбиваются из заданного хореографом единства кордебалета. Все же юноша Долгушина притягивал глубиной взора, задумчивой улыбкой, беззащитно непосредственной выразительностью рук с изящными и нежными, как у героя Смоктуновского, кистями. Притягивал всей сдержанной тишиной движений - свидетельством доверчивого расположения к людям. Его пластический голос то сливался с голосами хора, длившего тему мира, тему неомраченной предчувствия ... Читать дальше »

Воин Долгушина
И так же не случайно Голейзовский поручил Долгушину в «Листиане» не персонификацию какого-нибудь из романтических видений, а образ творца этих видений, их создателя, созерцающего порождения собственной мечты, молодому русскому солдату. Юное чистое лицо, русая прядь, упавшая на лоб, открытый взгляд, плавная сила движений - все создавало образ воли светлой и доброй. Воин Соловьева парил над полями боев, погибал и возрождался, утверждая непобедимость жизни в каждом свободном взлете, в каждом жесте мягко распахнутых рук.
Воин Долгушина, созданный далеко от Ленинграда, был прежде всего ленинградцем. Актер неда ... Читать дальше »

Васильев романтик
Васильев романтик не по эстетическим убеждениям только - он романтик по натуре. Его герой с поистине романтической самоотдачей склоняется перед дамой сердца, будь то шальная девчонка Китри в «Дон Кихоте» или пленница обычая Лейли из балета С. Л. Баласаняна - К. Я. Голейзовского «Лейли и Меджнун». Он ведет своих героев с открытым забралом и навстречу любовным приключениям, и к поединку чести. Любовные приключения могут быть трагичны, как в «Лейли и Меджнуне», балете, близком «Легенде о любви» своей восточной принадлежностью, но в остальном решительно от нее отличном. Герой Голейзовского, Кайс, проходит разные ... Читать дальше »